Конечно, было великим несчастьем, что крестоносцы не имели в своей среде людей, проникнутых научным духом, а между тем на Западе подобных личностей вообще было немало. Книги в Константинополе издревле славились и разыскивались. Отдельные случаи, о которых сохранились достоверные свидетельства, доказывают это. Так, напр., в X веке неаполитанский архипресвитер Лев вывез из Византии греческую рукопись, но, к сожалению, не список творений Гомера или Платона, а предания об Александре (Македонском) псевдо-Калисфена, которые впоследствии в латинской переработке и послужили источником для романов об Александре, созданных французскими и немецкими поэтами. Итальянцы охотно скупали греческие рукописи и до завоевания еще Константинополя вывозили их, нагружая ими целые корабли, как это замечает Михаил Акоминат. В Феесалониках норманны тоже не замедлили найти итальянских скупщиков для тамошних собраний рукописей, и они были уступлены за бесценок. Если франки в Константинополе и осмеивали публично греков как народ писак и педагогов и в смехотворных процессиях таскали по городу чернильницы, перья и рукописи, то насмешки эти, вероятно, метили скорее на византийскую бюрократию. Возможно, впрочем, что именно в ту пору не одна редкая рукопись спаслась от погрома, попав на Запад.
Светлыми сторонами, какие представляло удивительное византийское культурное государство, не исчерпывалась, однако же, его сущность целиком. Если греческая образованность той эпохи, когда Запад сравнительно коснел во мраке, и заставляет взирать на западные народы как на полуварваров, представляется неосновательным невежество франков принимать единственно за темный фон, где особенно рельефно вырисовывается блеск, который тысячелетняя культура с ее изощренными бытовыми формами сумела придать высшим слоям византийского общества. Было бы нелепостью степень жизненности и благосостояния народов определять суммой тех академических знаний, какие удержались в их школах. В греческой империи образованность, конечно, была развита шире, чем в любом из государств Запада, но отсюда вовсе еще не следует, чтобы подданные, управляемые по более совершенным законам, исходившим от потомков Василия, и впрямь чувствовали себя счастливее, нежели подданные прочей Европы, руководствовавшиеся грубыми феодальными обычаями. Ведь в отдельные провинции Восточной империи, раз опрокинута была плотина, сдерживавшая сарматов и азиатов, неудержимо полились волны варварства, которые постепенно захватили и высшие общественные слои. Глубокое растление расшатало византийский государственный строй не только в смысле военной и экономической мощи. Греческая церковь, правда, оставалась величайшей силой в империи в том смысле, что она сплачивала разнородные части государства, нравственно на них воздействуя верованиями, и усиливала империализм богословским объединением, но за всем тем церковь на греческие умы освободительного влияния не оказывала. Худшее вырождение греческой мистики — монашество — задушало и народ, и само государство. Равным образом византийское богословие не может сослаться и на то, чтобы оно в эпоху Комненов оказывало влияние на поступательное развитие научного мышления, как то, наоборот, замечается в западной церкви в XII веке в лице деятелей в роде Ланфрана, Ансельма Кентерберийского, Петра Ломбардского и иных схоластиков. Отличающая греческую православную церковь неспособность повышать умственную жизнь путем борьбы между внутренними противоречиями неблаготворно отразилась и на греческом государстве.
В летописях Ромейского царства нельзя даже отметить явлений, которые бы составляли эпоху на службе прогрессу за целый ряд столетий со времени Юстиниана, если не считать безуспешной реформационной попытки, сказавшейся в иконоборстве. Гражданство здесь не пробуждалось вовсе к новой жизни, как то происходило в городах на Западе. Византийские историографы изобразили историю империи от Зосимы до Францеса в длинном ряде творений, обнимающих целое тысячелетие, и ни единый из культурных народов, за исключением китайцев, не может похвалиться подобной полнотой исторической литературы. Но в общем, все эти летописцы рисуют утомительную в своем однообразии картину: горделивый, но за всем тем бедственный императорский двор в столице, дворцовые революции, пошлейшие церковные дрязги и, наконец, однообразную борьбу со славянами и турками, превратившуюся в хронический недуг. Иной из лаконичных монастырских летописцев в Англии, Франции, Германии и Испании порой отмечает на немногих безыскусственных листках события и намерения, несравненно более важные для судеб человека, чем то многословие, затканное блестящим золотом риторических прикрас, в каком расплываются летописцы империи Константиновых и Юлиановых преемников. Запад, ославленный византийцами варварской страной, на самом деле был миром, преисполненным юношеской бодрости, и он быстро подвигался вперед по пути развития, тогда как греческий Восток в начале XIII века, истощенный долгой борьбой, уже дряхлел и приходил в состояние упадка.
Феномен опричнины в оценке Кобрина В.Б.
Кобрин Владимир Борисович (1930–1990) – известный историк, занимающийся изучением XVI – XVII вв., работал вместе с Зиминым. С 1989 года профессор Московского государственного историко-архивного института.
В.Б. Кобрин относится к тем историкам, которые считали опричнину реформой, которая была направлена на уничтожение остатков удельно-к ...
Крестовый поход латинцев
Бегство византийского принца на Запад, крестовый поход и отважные намерения венецианцев завладеть Средиземным морем — все это, вместе взятое, породило одно из величайших событий в XIII в. — насильственное ниспровержение греческого царства латинскими завоевателями.
Факт этот мог показаться на первый взгляд поразительной случайностью, но ...
Древние народы на территории России. Ранние башкиры
Наиболее древние цивилизации на территории бывшего СССР возникли в двух южных историко-культурных регионах – на Кавказе и в земледельческой Средней Азии. В VIII–VI вв. до н. э. часть Закавказья входила в состав государства Урарту. Просуществовав около 300 лет, оно погибло, а на его основной территории государственное образование получил ...